Russian English
, , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

Царство преюдиции



В Петербурге Конституционный суд рассмотрел дело о проверке конституционности статьи 212.1 Уголовного кодекса Российской Федерации по жалобе гражданского активиста Ильдара Дадина – первого и пока единственного осужденного по этой статье.

Поводом для рассмотрения Конституционного суда явилась жалоба заключенного Ильдара Дадина, который считает неконституционной статью 212.1 Уголовного кодекса, предусматривающую уголовную ответственность за неоднократные нарушения установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования.

Сам Ильдар Дадин был задержан и привлечен к административной ответственности за нарушение порядка проведения массовых акций 4 раза, что, согласно статье 212.1, повлекло за собой уголовную ответственность, в результате чего Ильдар Дадин был осужден на 3 года колонии. Впоследствии Мосгорсуд снизил этот срок до 2,5 лет. 1 ноября супруга Дадина опубликовала его письмо из карельской колонии об избиениях и пытках, которым, по словам активиста, подвергался он и другие заключенные. Недавно Дадина перевели в другую колонию.

В своем запросе в Конституционный суд Дадин указывает, что оспоренная норма предусматривает уголовную ответственность за формальные нарушения установленного порядка организации либо проведения мирных публичных мероприятий исключительно на основании факта неоднократности таких нарушений. Кроме того, она позволяет возбуждать уголовное дело до вступления в силу всех постановлений судов по делам об административных правонарушениях, а также использовать в уголовном деле в качестве доказательств материалы административных дел. Ильдар Дадин считает, что оспариваемая им норма закона нарушает право на свободу мирных собраний и свободу выражения мнений, право не быть повторно осужденным за одно и то же деяние, право на защиту, а также право считаться невиновным, пока его вина не будет установлена вступившим в силу судебным решением, а потому противоречит сразу нескольким статьям российской Конституции.

С утра 24 января в Конституционном суде был аншлаг: несколько десятков активистов хотели присутствовать на заседании, накануне они пытались зарегистрироваться на сайте суда, но сайт от наплыва посетителей упал. Тогда сторонники Дадина написали в КС по электронной почте и получили ответы, что этих писем достаточно и что их пропустят. В ответе содержались также заверения, что тех, кому не хватит места в зале, разместят в холле с видеотрансляцией. Но на самом деле на заседание пропустили только пять человек, в их числе жену Ильдара Дадина Анастасию Зотову. Ей показалось странным, что зал заседаний суда полон студентами, которых их преподаватели просто попросили поприсутствовать, в то время как гражданские активисты, даже приехавшие из других городов, попасть на заседание не смогли.

– Мы надеемся на лучшее – что эту статью отменят, и тогда это будет большая победа. Тут к Ильдару приезжали сотрудники ОНК, я их попросила, если возможно, записать видео для Конституционного суда, но им этого не разрешили. Для Ильдара очень важно защитить конституционные принципы, он всегда конституцию с собой возил, и в колонии она тоже с ним, – рассказывает Анастасия Зотова.

Ильдар Дадин был официально приглашен в Конституционный суд, его присутствия на заседании потребовали и представлявшие его адвокаты. Но ходатайство о личном участии Дадина в процессе было судом отклонено.

Интересы Ильдара Дадина представляли три адвоката, все они считают статью 212.1 Уголовного кодекса неконституционной. Говорит адвокат Ксения Костромина.

– Мы полагаем, что обвинение так называемой административной преюдиции в статье 212.1 образует нарушение, вследствие которого человек может быть наказан дважды за одно и то же преступление. В ряде отзывов, полученных как от наших оппонентов, так и от государственных органов, у которых эти отзывы запросил Конституционный суд, отмечается, что административная преюдиция существует и в других статьях Уголовного кодекса. Все приводят в пример статью 264.1, которая говорит, что человек, подвергшийся взысканию за вождение автомобиля в нетрезвом виде, подвергается уголовному преследованию. Так вот, по нашему мнению и по мнению заявителя, это сравнение абсолютно некорректно. Вождение в нетрезвом виде автомобиля – источник повышенной опасности – нельзя сравнивать с неоднократным совершением административного правонарушения, нельзя только по принципу неоднократности говорить о том, что оно становится уголовным преступлением. Эта позиция, кстати, была полностью поддержана и генеральной прокуратурой, которая в своем заключении указала, что главное отличие преступления от административного правонарушения состоит в том, что преступление содержит элементы общественной опасности. А по поводу нарушений порядка проведения митингов, собраний, шествий и пикетирования ЕСПЧ неоднократно высказывался в том смысле, что это мирные действия, без оружия, и поэтому их никак нельзя квалифицировать как уголовные преступления. По мнению генеральной прокуратуры, неоднократность действий не повышает их опасность, а правовая конструкция уголовной ответственности, в основе которой лежат административные правонарушения, не соответствует самому понятию уголовного преступления как самостоятельного общественно опасного деяния, – поясняет Костромина.

Однако полномочный представитель генерального прокурора в Конституционном суде Татьяна Васильева сказала в своем выступлении, что письменный отзыв прокуратуры был понят не совсем верно, что возражения прокуратуры относятся не к запросу Дадина, а к дискуссии по тому же поводу, развернувшейся еще в 2014 году.

– Тогда действительно введение в Уголовный кодекс составов с административной преюдицией казалось нам нецелесообразным. Однако законодатель с нашей позицией не согласился, и с 2014 года в Уголовный кодекс стали активно вводиться подобные конструкции. Устанавливая уголовное наказание за неоднократное нарушение организации и проведения собраний, шествий, митингов и пикетирования, федеральный законодатель имел целью прежде всего усиление защиты общественного порядка. Заявитель говорит о чрезмерности наказания, но тут я хочу отметить, что санкции статьи 212.1 содержат альтернативные виды наказания – обязательные, исправительные, принудительные работы, лишение свободы, и в совокупности с нормами общей части Уголовного кодекса это позволяет суду учесть конкретные обстоятельства дела, установленные исследованием в ходе судопроизводства, понять, был ли причинен вред здоровью, имуществу, безопасности людей или окружающей среды, а также обеспечить индивидуализацию юридической ответственности и соразмерности ограничения прав и свобод при привлечении к уголовной ответственности, – сказала в своем выступлении Татьяна Васильева.

И все же Васильева указала, что у прокуратуры есть вопросы к этой статье – например, не получается ли так, что уголовная ответственность наступает при неоднократном совершении административных правонарушений, но не наступает при наличии судимости по статье 212.1. По мнению Васильевой, судимость, наоборот, должна быть дополнительным криминообразующим фактором. О том же говорили и другие выступающие, которые, в основном, не соглашались с заявителем и просили признать спорную статью конституционной. Полномочный представитель Госдумы в Конституционном суде Татьяна Касаева поясняет эту позицию.

– Когда говорят, что никто не может быть осужден за одно и то же правонарушение, то здесь необходимо отметить, что усиление ответственности в случае повторного совершения лицом правонарушения или преступления законодатель объясняет тем, что привычного применения административных мер недостаточно для исправления лица и предупреждения совершения им правонарушений или преступлений. В данном случае законодатель исходит не только из тяжести содеянного, а прежде всего из личности правонарушителя, который, зная о противоправности своих действий и уже понеся за них наказание, умышленно совершает то же самое правонарушение. Важно, что административная преюдиция применяется только тогда, когда правонарушение совершается умышленно, что является более общественно опасным, чем просто неосторожные действия. Цель здесь – предупреждение новых правонарушений как самим правонарушителем, так и другими лицами. Совершенно очевидно, что если человек совершает правонарушение несколько раз, то административное наказание не достигает своей цели, поэтому и возникает необходимость применения мер уголовной ответственности. Поскольку санкции статьи 112.1 позволяют исследовать обстоятельства дела, установить ответственность правонарушителя и соразмерность ограничения его прав и свобод при привлечении к уголовной ответственности, то эта статья не нарушает принципа соразмерности ограничения прав и свобод гражданина. Тем более что, согласно статье 17 Конституции РФ, осуществление прав и свобод человека и гражданина не должны нарушать прав и свобод других лиц.

Советник министра юстиции РФ Мария Мельникова считает, что статья 212.1 об уголовной ответственности за многократные нарушения правил проведения массовых акций стоит на пути у многократных нарушений в этой сфере и что она не предусматривает повторного наказания за одно и то же деяние. В то же время, по мнению Марии Мельниковой, статья нуждается в серьезной доработке.

– Хотя конструкция нормы полностью соответствует Конституции, некоторые формулировки требуют законодательного совершенствования, поскольку эта статья допускает неопределенность толкования, в частности, при подсчете количества правонарушений, которые совершил тот или иной гражданин на публичных мероприятиях, а также в определении сроков совершения этих правонарушений.

Выступил на заседании и заместитель управляющего делами уполномоченного по правам человека в Российской Федерации Иван Соловьев, который, против ожидания, поддержал репрессивный закон – с несколькими оговорками: ему хотелось бы прояснить, всякое ли неоднократное нарушение порядка проведения митингов приводит к уголовной ответственности, ведь нарушения бывают разные, а также – можно ли использовать в уголовных процессах против оппозиционеров материалы административных дел. Представитель заявителя адвокат Сергей Голубок назвал это выступление "ножом в спину" и пояснил, что раньше, когда Элла Памфилова была омбудсменом, ее позиция по этому вопросу была противоположной.

Сергей Голубок считает, что статья 212.1 не соответствует конституции сразу по нескольким параметрам.

– Право граждан собираться мирно, без оружия, проводить шествия, митинги и пикетирования неоднократно исследовалось Конституционным судом в конкретных решениях, но впервые перед уважаемым судом стоит вопрос об оценке криминализации данного конституционного права. В 2013 году рассматривался запрос группы депутатов Госдумы по жалобе гражданина Савенко, и тогда в своем постановлении Конституционный суд подчеркнул, что право на свободу собраний, обеспеченное 31-й статьей Конституции, может быть ограничено в тех случаях, когда организаторы и участники мероприятия ведут себя деструктивно, в частности, совершают или собираются совершить действия, угрожающие общественному порядку или безопасности. В более позднем определении 2016 года Конституционный суд подчеркнул, что вводимые ограничения не должны посягать на само существо конституционного права на мирный протест и препятствовать открытому и свободному выражению гражданами своих взглядов.

Основные претензии Сергея Голубка к статье 212.1 таковы:

– Эта статья устанавливает уголовную ответственность за реализацию конституционных прав при отсутствии какой-либо общественной опасности или угрозы общественному порядку; наказание не дифференцировано и непропорционально велико; в качестве доказательства могут быть использованы постановления по делам об административных правонарушениях, полученные без участия защитника; дважды вводятся наказания за одно и то же; наказание унижает достоинство граждан, умаляет сущность конституционного права на свободу собраний. Дело в том, что общественная опасность – это необходимый элемент состава преступления, а мы об этом забываем. В Уголовном кодексе даже написано, что деяния, формально содержащие признаки состава преступления, но не обладающие общественной опасностью, преступлениями не являются. Кто, если не Конституционный суд, вспомнит, наконец, о том, что согласно любому труду по уголовному праву, хотя бы согласно учебнику известного криминалиста Николая Таганцева, целью введения какого-либо состава преступления в Уголовный кодекс не может быть шок и трепет для граждан. Уголовный кодекс не только наказывает человека, но прежде всего защищает общественные отношения. В данном случае нет элементов, которые являются составом преступления. Мы надеемся, что эта статья будет дисквалифицирована, то есть исключена из Уголовного кодекса.

По мнению Сергея Голубка, оспариваемая норма закона запрещает оппозиции реализовывать свои права путем публичных собраний, толкая ее таким образом в сторону восстания, подобного тому, которое произошло на той же самой площади, перед которой находится Конституционный суд, в декабре 1825 года. Адвокат считает, что фактическая отмена свободы собраний ничем хорошим не закончится, и что целостность конституционного порядка в России зависит от решения Конституционного суда по запросу Ильдара Дадина.

Конституционный суд огласит свое постановление через несколько недель.

Источник: Радио Свобода, 25.01.2017


МХГ в социальных сетях

  •  
Верните россиян домой! Обмен пленными Россия-Украина
Выпустите 75-летнего ученого Виктора Кудрявцева из изолятора!
Прекратить дело "Нового величия"!
Остановим пытки в российских тюрьмах! #БезПыток
Отпустите их к мамам. Аня Павликова и Маша Дубовик не должны сидеть в СИЗО
Помогите спасти Олега Сенцова и других политзаключенных! Help to save Oleg Sentsov!
Освободим правозащитника Оюба Титиева #SaveOyub #SaveMemorial

© Московская Хельсинкская Группа, 2014-2019, 16+. Текущая версия сайта поддерживается благодаря проекту, при реализации которого используются средства гранта Президента Российской Федерации на развитие гражданского общества, предоставленного Фондом президентских грантов.