Russian English
, , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

В Москве состоялись Абрамкинские чтения

19 мая 2016 года в Москве в зале общества «Мемориал» прошли Абрамкинские чтения «Тюрьма в России: сегодня и всегда», приуроченные к 70-летию со дня рождения Валерия Абрамкина (1946–2013), члена Московской Хельсинкской Группы, который был одним из создателей Центра содействия реформе уголовного правосудия. Валерий Абрамкин, бывший советский политзаключенный, много сделал для преобразования тюремной системы и коренного улучшения жизни за решеткой.

Организаторами чтений выступили Центр содействия реформе уголовного правосудия, Московская Хельсинкская Группа, Международное общество «Мемориал», Институт прав человека.

Бывшие заключенные и члены их семей, известные правозащитники и юристы, эксперты, в том числе из бывших сотрудников ФСИН обсуждали состояние дел в пенитенциарной системе: насилие в местах принудительного содержания, труд и права работающих осужденных, оказание медико-социальной помощи в местах лишения свободы.

На чтениях было уделено большое внимание участию представителей правозащитных организаций, членов общественных наблюдательных комиссий (ОНК), гражданских активистов в судьбе заключенных, гуманизации условий их содержания, социальной адаптации к жизни после заключения.

Вели встречу Зоя Светова, журналист, правозащитник, член ОНК Москвы, и Андрей Бабушкин, председатель Комитета за гражданские права, член Совета по правам человека при президенте РФ, член московской ОНК.

Андрей Бабушкин открыл обсуждение темы «Насилие в местах принудительного содержания» с краткого рассказа о том, что удалось сделать Валерию Абрамкину в реформировании советской тюремной системы в 1990-е годы. Валерий Федорович непосредственно участвовал в изменении законодательства, в том числе в создании и принятии Уголовно-исполнительного кодекса (1995). Во многом благодаря усилиям Абрамкина удалось в 10 раз сократить количество подростков за решеткой.

Чтобы было понятно, какие были порядки в советских тюрьмах, Бабушкин рассказал про систему «день лётный – день пролётный»: при помещении заключенного в ШИЗО еду давали через день из расчета 1200 ккал. Очень часто 15 суток такого полуголодного существования делали человека намного сговорчивей. Ничего не стоило лишить заключенного передач (которые можно было получать, только отсидев полсрока) и свиданий. Советская норма площади на заключенного была 2 кв. м, хотя в дореволюционной России норма была 8 кв. м, а в Европе в начале ХХ века – 7 кв. м. Это и многое другое нужно было быстро менять на бумаге и в жизни.

«Абрамкинская реформа достигла своей цели», – уверенно сообщил собравшимся Бабушкин, оговорившись, что не удалось решить несколько принципиальных проблем. Провалилась, например, идея народных тюрем: если граждане считают, что нужно сажать как можно больше преступников, то тюрьмы в их регионе должны содержаться на деньги местного бюджета. Не удалось победить уголовную субкультуру, поскольку борьба с ней силовыми методами неэффективна, эта субкультура лишь трансформируется, воспроизводя себя с каждым новым поколением заключенных. Бороться с ней можно только методами самой же культуры. И тем не менее: в сегодняшнем законодательстве около ста правовых норм появились благодаря Валерию Абрамкину: это касается свиданий, денег на ларек, порядка начисления пенсий и многого другого.

Говоря о насилии в тюрьмах, правозащитник Вячеслав Журавский, просидевший в советских тюрьмах в общей сложности 24 года, рассказал, что физического насилия сейчас в системе ФСИН стало в разы меньше, но стало намного больше случаев запугивания заключенных и нарушений УИК. Например, подзаконные акты сводят на нет нормы законов: «Система всегда найдет способ обойти закон», – уверен Журавский.

С ним не согласился исполнительный директор общероссийского движения «За права человека», член Московской Хельсинкской Группы Лев Пономарев: «Я уверен, что уровень насилия в тюрьмах растет, а система адаптируется к работе ОНК». Лев Пономарев привел пример, как правозащитники пытались разобраться с рейдом сводного отряда ФСИН, который жестоко прошелся по лагерям Мордовии. Очень скоро выяснилось, что уголовные дела по фактам избиений не возбуждаются, а заключенные «уходят в отказ» (перестают давать показания) – такую команду дали уголовные авторитеты.

Марина Клещева, отсидевшая в общей сложности 11 лет, ставшая теперь актрисой Театра.doc, говорила о насилии в отношении женщин-заключенных. Она рассказывала, как женщин выгоняли на мороз, как били по голове, как «боролись» с наркоманией.

Член московской ОНК Анна Каретникова считает, что уровень насилия растет, она видит это в московских СИЗО: «Остро стоит проблема «пресс-хат» (камер, в которых заключенные, сотрудничающие с администрацией, истязают других заключенных), которые превратились в фабрику вымогательства денег. Все это покрывается прокуратурой, которая проводит формальные проверки». Избили человека до полусмерти, а он говорит, что упал со второго яруса шконки. А после такого «падения» перестает давать показания об издевательствах и побоях.

«Мало кто знает, что работа заключенных в колониях регламентируется Трудовым кодексом», – рассказал бизнесмен и бывший заключенный Алексей Козлов, открывая секцию «Труд и права работающих осужденных». Сейчас промзоны находятся в ведении ФСИН, что приводит к серьезным нарушениям прав заключенных: это касается и размера зарплаты, и принуждения к труду. «Мало кто захочет проводить по 8 часов на улице в любую погоду из-за отказа работать – или работай на промке, или в барак не пускают», – поделился Козлов. Исправить положение можно, только выведя промзоны из подчинения ФСИН, – тюремщики, мягко говоря, не очень хорошие бизнесмены, отмечает Козлов.

Член ОНК Челябинской области Николай Щур напомнил собравшимся, что ФСИН — правопреемник системы ГУЛАГ. В 1990-е годы государство бросило эту систему на произвол судьбы – кормитесь как хотите, а мы на все будем смотреть сквозь пальцы. В итоге огромные производственные фонды были разворованы и распроданы, а труд зэков так и остался принудительным. Это двусмысленное положение сохраняется по сей день: ФСИН платит заключенным по 50 рублей в месяц, используя их фактически как рабов, что противоречит 37-й статье Конституции о свободе труда. При этом, по подсчетам Уральского демократического фонда, который возглавляет Щур, на зарплатах заключенных тюремщики «экономят» $260-300 млн в год.

Ситуация с оказанием медицинской помощи заключенным, которую обрисовала Анна Каретникова, близка к катастрофической — нет необходимых лекарств, не хватает врачей, врачу узкой специализации с воли попасть в тюрьму практически невозможно. При этом на официальном уровне тюремная медицина ни в чем не признается: «Говорят, что у них все есть, а потом в коридоре тихонько просят принести лекарства, которые «у них есть», бинты просят принести. У них даже бинтов нет!»

Член ОНК Петербурга Леонид Агафонов напомнил о недавних смертях женщин-заключенных в тюремной больнице имени Гааза. Онкологические больные умирают, не получая лечения, потому что у больницы нет лицензии ни на химеотерапию, ни на лучевую терапию, а есть только наркотический анальгетик одного вида, который через какое-то время перестает действовать. Но позиция прокуратуры и суда — не отпускать терминальных больных на свободу. Есть постановление правительства № 54 с перечнем болезней, «препятствующих отбыванию наказания», но окончательное решение судьбы заключенного остается на усмотрение суда.

«Петербургу повезло, что у него есть тюремная больница! – взял слово с места член ОНК Московской области Эдуард Рудык. – В Подмосковье такой вообще нет, и это не единственный такой регион». Например, чтобы провести медицинское освидетельствование, больную с IV стадией онкологии отправляют из Подмосковья за сотни километров в больницу в Мордовии, иначе никак.

«Хуже медицины только наши суды, это вообще что-то безнадежное», – заметил Андрей Бабушкин.

Ольга Тищенко, бывший психолог воспитательной колонии, говорила о психологическом здоровье несовершеннолетних осужденных в местах заключения. Придя в тюрьму для подростков, думала, что у психолога будет отдельный кабинет и она станет помогать заблудшим душам понять, как облегчить свое существованье. Но проблем оказалось столько, что справиться было очень сложно. Когда она уволилась, говорила «освободилась». Социальный художник Вика Ломаско рассказывала о том, как она рисовала с малолетками. Как искала путь, который заинтересует ребят. Как однажды привезли художники-педагоги не только бумагу и карандаши, а керамические тарелки и краски. И вся тюрьма пришла на занятия. А потом обожгли изделия и к приезду родителей сделали выставку.

Валерий Абрамкин, которого уже три года нет с нами, выйдя в 1984 году из тюрьмы, не стал тихим советским гражданином, а стал бороться за права заключенных, привлекая к этой борьбе немало людей, заряжая всех вокруг какой-то фантастической энергией. Тогда же Абрамкин создал Центр содействия реформе уголовного правосудия. И Центр этот жив и продолжает бороться за права заключенных.

В материале использован репортаж с Абрамкинских чтений Кирилла Михайлова

 

 

 

 

 

Абрамкинские чтения. ч. 1

 

Абрамкинские чтения. ч. 2

 

Абрамкинские чтения. Труд и права осужденных ч. 3

 

Абрамкинские чтения. Оказание медико-социальной помощи в местах лишения свободы ч. 4

 

Абрамкинские чтения. Оказание медико-социальной помощи в местах лишения свободы ч. 5

Вера Васильева

Сергей Кривенко

МХГ в социальных сетях

  •  
Помогите спасти Олега Сенцова и других политзаключенных! Help to save Oleg Sentsov!
Освободим правозащитника Оюба Титиева #SaveOyub #SaveMemorial
О создании Комитета действий, посвященных памяти Бориса Немцова
Требуем немедленной отставки директора ФСБ России А.В. Бортникова
Конгресс интеллигенции требует прекратить травлю инакомыслящих на телевидении и закрыть пропагандистские телепередачи
Остановите выдворение журналиста Али Феруза, спасите его от тюрьмы и пыток
В поддержку Алексея Малобродского и "Гоголь-центра"

© Московская Хельсинкская Группа, 2014-2018, 16+. Текущая версия сайта поддерживается благодаря проекту, при реализации которого используются средства гранта Президента Российской Федерации на развитие гражданского общества, предоставленного Фондом президентских грантов.