Поддержать деятельность МХГ                                                           
Russian English
, , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

Возможен ли международный трибунал для режима Лукашенко?



Что означает принятие Советом ООН по правам человека резолюции о расследовании и документировании преступлений в Беларуси?

Угрожает ли Беларуси военное вторжение России для «поддержания порядка»? Смогут ли российские граждане, депортированные за акции протеста, вернуться в Беларусь, где они прожили всю свою жизнь?

Светлана Астраханцева, исполнительный директор старейшей российской правозащитной организации Московская Хельсинкская группа, ответила на вопросы белорусской службы Радио Свобода. Напомним, МХГ – член Международного комитета по расследованию пыток в Беларуси.

«Пока наш МИД не готов встать на защиту депортированных россиян, разлученных со своими семьями»

По словам белорусских правозащитников, среди всех иностранных граждан, задержанных за фактическое или предполагаемое участие в акциях протеста 2020 года, большинство составляли граждане России. Согласно информации, полученной из МИД России, с 9 августа по 31 октября в Минске зафиксировано 126 фактов привлечения граждан России к административной ответственности по статье 23.34 («Участие в несанкционированной акции»).

Некоторые из этих людей были депортированы из Беларуси, несмотря на то, что они прожили здесь большую часть своей жизни и имеют семьи. Существуют ли международные механизмы защиты прав депортированных россиян, чтобы они могли вернуться в Беларусь? Ведь, в отличие от беларусов, граждане России могут обращаться в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ).

– К сожалению, у депортированных из Беларуси россиян нет других правовых механизмов для воссоединения семей, кроме обращения в миграционную службу Беларуси для отмены решения о депортации, – поясняет Светлана Астраханцева. – Официальные органы России не имеют права влиять на миграционную политику Беларуси. Перспектива обращения в ЕСПЧ в ситуации, когда кто-то из семьи депортируется в Россию, а остальная семья остается в Беларуси, кажется сомнительной. Семья разделена, право на уважение частной и семейной жизни, предусмотренное Европейской конвенцией о защите прав человека, было нарушено. Но на какую страну жаловаться в этом случае? Россия не нарушала Конвенцию, в то же время ЕСПЧ не имеет юрисдикции над Беларусью. Теоретически можно попробовать действовать в рамках Договора о создании Союзного государства, но я не знаю таких прецедентов.

МХГ подает запросы о причинах депортации, но результатов пока нет. На данный момент нам известны только случаи воссоединения семей в третьих странах – Литве, Польше, которые изначально настроены дружелюбно и стремятся уменьшить страдания людей. А в России таких механизмов нет. Наш МИД пока не готов заступиться за депортированных россиян, семьи которых остались в Беларуси.

«Резолюция ООН по правам человека – важный шаг»

Совет ООН по правам человека (СПЧ ООН) недавно принял резолюцию по Беларуси, которая запускает механизм по расследованию и документированию преступлений против человечности в стране. Верховный комиссар ООН по правам человека наделен широкими полномочиями.

Кроме того, стало известно, что при поддержке Дании, Германии и Великобритании на базе организации Dignity запущен механизм по сбору и документированию доказательств грубых нарушений прав человека в Беларуси, которые могут быть использованы для открытия уголовных дел и привлечения виновных к ответственности. Что означают эти инициативы?

– Резолюция ООН по правам человека – важный шаг, – считает Светлана Астраханцева. – Сейчас обе международные организации, в которых участвует Беларусь, запустили межправительственные механизмы мониторинга - ООН через СПЧ и ОБСЕ через Московский механизм. До этого не было никаких оснований ждать какой-либо правовой оценки событий в Беларуси со стороны официальных международных органов. И теперь эта оценка будет сформулирована на высшем уровне и станет основой для будущего независимого судебного разбирательства. Судя по всему, доказательства нарушений прав человека в Беларуси, задокументированные по инициативе Великобритании, Дании и Германии, станут основой для итогового отчета Совета ООН по правам человека. Чем важнее будут итоговые доказательства, тем серьезнее аргументы в разговоре с действующей властью Беларуси.

Перспективы Международного трибунала над режимом Лукашенко, по мнению эксперта, сомнительны.

– Оценивая перспективы создания Международного трибунала по Беларуси, достаточно взглянуть на пример Сирии, где события явно требуют созыва этого органа международного правосудия. Но его еще нет.

Существует также Международный уголовный суд в Гааге (МУС), который также может рассматривать преступления против человечности. Но в его компетенцию входят только преступления, совершенные либо на территории государства-участника (ратифицировавшего Римский статут), либо гражданином государства-участника. А Беларусь не является членом МУС. Из этого принципа есть два исключения: резолюция Совета Безопасности ООН или соответствующее заявление самого государства, которое не является участником, но желает вынести конкретное преступление на рассмотрение МУС. Но если это произойдет, то в долгосрочной перспективе, - сказала Астраханцева.

Силовики – заложники секретности и односторонних установок

Светлана Тихановская объявила о начале политической весны, но вместо первых массовых митингов в Минске были задержаны сотни прохожих.

Московская Хельсинкская группа пыталась организовать переговоры с российскими силовиками. Был даже круглый стол с полицией в 2019 году – после жестких разгонов мирных акций протеста во время избирательной кампании в Мосгордуму.

Светлана Астраханцева поделилась своим мнением о способности силового блока вести переговоры.

– В России максимальную жестокость на митингах проявляет не полиция, а Росгвардия, которая подчиняется непосредственно президенту. В основном это бывшие сотрудники ОМОНа. С ними очень сложно разговаривать. Потому что, во-первых, их ничто не обязывает к этому разговору. В полиции как минимум есть общественные советы, по закону служба обязана отвечать на запросы общественности, отвечать на критику, что позволило нам тогда провести круглый стол. А у Росгвардии такой обязанности нет.

Во-вторых, росгвардейцы проходят специальную психологическую подготовку. Все, кто выходит на мирный митинг, для них преступники, которые «раскачивают ситуацию», «они, если их не остановить, не пощадят ни вас, ни ваших детей».

У них есть четкая установка: если акция несанкционированная, то ее нужно прекратить. И каждый раз под этим лозунгом правоохранительные органы сами провоцируют массовые беспорядки. У людей есть чувство собственного достоинства, и когда их просто так бьют дубинкой, не каждый может себя сдержать. Это насилие в ответ. Заступиться за женщину, которую тянут за волосы в автозак, за пожилого мужчину, которого избивают дубинкой - это нормальная человеческая реакция. Не всем удается успеть поразмыслить, что дубинку занес человек, которого нельзя трогать. Поэтому самим силовикам нужно изменить тактику работы на митингах – с контактной на бесконтактную.

Что-то можно сделать с их установками только через образование, через разъяснение другой точки зрения на мирный протест: что это конституционное право граждан и форма выражения своего мнения, когда власть по-другому не слышит. Но это сложно донести, когда другая сторона закрыта.

Для опытного правозащитника кадры издевательств над протестующими и задержанными в Беларуси стали шоком. Это следствие безнаказанности сотрудников, уверена эксперт.

– В России тоже практически нет уголовных дел против силовиков, избивающих протестующих, несмотря на видеодоказательства. Они неприкосновенны. Власти действуют по принципу: «мы не сдаем своих людей», что заставляет силовиков чувствовать свою полную безнаказанность, что еще больше усугубляет ситуацию.

Нынешние лидеры Беларуси и России очень похожи, и, соответственно, силовые структуры тоже. Взаимный обмен опытом и практиками очевиден. Например, то, что произошло в Беларуси в августе, когда «космонавты» преследовали митингующих во дворах, врывались в подъезды, точно так же повторилось 2 февраля в России (протесты после приговора Алексею Навальному. – РС). Я смотрела на эти облавы во дворах и видела белорусское лето.

«Наученные историей с Украиной, в России не захотят повторения»

Светлана Астраханцева считает, что, несмотря на схожесть режимов, вторжение России в Беларусь маловероятно.

– История Восточной Украины, где конфликт продолжает нарастать, наложила на людей очень тяжелый отпечаток. Я считаю, что российское общество уже достаточно зрелое, чтобы не допустить повторения подобного сценария. Предпосылки для такой надежды и оптимизма мы увидели в конце лета, когда распространились слухи о движении российских войск в сторону Беларуси. Тогда представители совершенно разных социальных слоев однозначно выступили против такого развития событий. Мне кажется, что такие общественные настроения в самой России являются довольно сдерживающим фактором для Путина.

Источник: Радио Свобода, 29.03.2021


Леонид Никитинский

МХГ в социальных сетях

  •  
Обратитесь к российским властям с призывом обеспечить безопасность Елены Милашиной и расследовать угрозы против неё
Против исключения правозащитницы Марины Литвинович из ОНК
Россияне имеют законное право на мирные акции протеста. НЕТ! насилию и судебному произволу
Немедленно освободить Алексея Навального
Против поправок о просветительской деятельности
SOS! Ликвидируют единственный офис Комитета за гражданские права

© Московская Хельсинкская Группа, 2014-2021, 16+.