Russian English
, , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

Доживем до понедельника! Судья Ирина Аккуратова должна решить судьбу "театрального дела"



Зоя Светова, журналист, правозащитник, лауреат премии Московской Хельсинкской Группы в области защиты прав человека:

«Дело «Седьмой студии», безусловно, войдет в учебники истории российского судопроизводства, как и многие другие дела с нетривиальным развитием сюжета.

А сюжет таков: резонансный судебный процесс начался в ноябре прошлого года и по сути развалился в январе-феврале 2019-го. Трое фигурантов из четырех (экс-директор Юрий Итин заявил, что даст показания после того, как обвинение представит свои доказательства. — Прим. «МБХ медиа») дали свои показания в суде, потом выступили основные свидетели обвинения и стало понятно, что ни Серебренников, ни Малобродский, ни Апфельбаум не причастны к хищению 133 миллионов рублей.

Зато стало очевидно, что «пинкертонам» из СК следовало бы расследовать другое дело: о так называемой «фабрике обнала», которую создала экс-бухгалтер «Седьмой студии» Нина Масляева со своими близкими друзьями, которых она трудоустроила в «Седьмую студию».

Отметим, что ни Серебренников, ни Малобродский, ни Апфельбаум не являлись материально ответственными и не имели права финансовой подписи. Они не могут нести ответственность за обналичивание денег, которым занималась Масляева и компания, заключая договора и выплачивая проценты за обналичивания фирмам-«помойкам», чьи названия пестрят в обвинительном заключении.

А это значит, что, в отличие от Масляевой и К, обвинение в «незаконной банковской деятельности» (статья 172 УК РФ) ни Серебренникову, ни Малобродскому, ни Апфельбаум предъявить нельзя.

А если дело по мошенничеству развалилось, и это становится понятно не только журналистам, но и людям в «высоких кабинетах», курирующим «театральное дело», то с этим надо что-то делать.

Ущерба нет, а дело есть

И здесь на помощь суду приходят наработки защиты. Напомним, что еще до того, как дело «Седьмой студии» поступило в Мещанский суд, адвокаты Серебренникова и Малобродского обратились к старшему следователю по особо важным делам при председателе Следственного комитета РФ полковнику Лаврову. Они просили его прекратить уголовное дело в отношении Серебренникова, Малобродского, Апфельбаум, Итина и других за отсутствием состава преступления.

В ходатайстве о прекращении дела адвокаты подробно объясняли, что финансово-экономическая экспертиза, проведенная экспертом Татьяной Рафиковой, — ничтожна. «Находящиеся в распоряжении следствия доказательства и приведенные защитой выводы однозначно показывают, что денежные средства, выделенные в качестве субсидий АНО «Седьмая студия», использовались исключительно для целей производства проекта «Платформа», а не похищались. Нарушения, допущенные в ходе финансовых операций и некорректного бухгалтерского учета, не являются хищением и им может быть дана отдельная юридическая оценка», — писали адвокаты.

В переводе с юридического языка на русский это значит: в действиях обвиняемых по «театрального делу» нет состава преступления по ч.4. 159 статье УК РФ («мошенничество в особо крупном размере»).

Следователь Лавров отказал в этом ходатайстве и дело было направлено в Мещанский суд судье Аккуратовой.

И уже на предварительном слушании адвокаты заявили ходатайство о признании финансово-экономической экспертизы, составленной экспертом Рафиковой, недопустимым доказательством.

Адвокаты подсчитали, что их подзащитные не причинили никакого ущерба министерству культуры, и что сумма 133 237 920 рублей, которую якобы похитили участники проекта «Платформа», не подтверждается материалами уголовного дела.

Но судья Аккуратова отказалась признать экспертизу Рафиковой недопустимым доказательством и начала рассматривать дело.

Страсти по экспертизе

А дальше получилось то, что получилось.

И 5 февраля 2019 года сама судья Аккуратова заговорила о возможности назначения новой финансово-экономической экспертизы. Она предложила сторонам составить список вопросов и предложить экспертов.

Что и было сделано. Сторона обвинения предложила провести финансово-экономическую экспертизу и представила суду вопросы, совпадающие с теми, что заявлялись эксперту Рафиковой на следствии.

Адвокаты Серебренникова, Малобродского и Апфельбаум, в свою очередь предложили провести судебную комплексную экспертизу, состоящую из нескольких: социо-искусствоведческой, финансово-экономической и оценочной.

Сторона обвинения и адвокаты сошлись в одном: финансово-экономическую экспертизу следует провести в Российском Федеральном Центре Экспертизы при Министерстве юстиции.

Для проведения социо-искусствоведческой экспертизы защита Серебренникова, Малобродского и Апфельбаум предложила в качестве экспертов девять известных деятелей театра.

Следующие заседания были посвящены просмотру видеозаписей, которые сторона защита предоставила суду, как дополнительные материалы для экспертизы.

Судья Аккуратова внимательно выслушивала адвокатов, смотрела видеозаписи спектаклей Серебренникова и мероприятий «Платформы», а потом соглашалась с прокурорами, которые просили ее разрешить им продолжать допросы свидетелей обвинения и не назначать экспертизу.

Так могло бы длиться бесконечно.

Крутой поворот

Но начиная с 1 апреля события в «театральном деле» стали развиваться стремительно. В этот день судья Аккуратова назначила заседание на 16 часов, она должна была рассмотреть ходатайство следствия о продлении домашнего ареста трем фигурантам дела. Судья вышла и неожиданно отложила вполне рутинное решение на следующее утро.

2 апреля она продлила Серебренникову, Апфельбаум и Итину домашний арест на три месяца.

Но уже 8 апреля в Мосгорсуде это решение неожиданно было отменено.

И всем трем фигурантам дела домашний арест заменили на подписку о невыезде.

А 11 апреля в Мещанском суде, где рассматривалось выделенное в отдельное производство дело экс-бухгалтера «Седьмой студии» Нины Масляевой, произошла настоящая сенсация.

Напомним, что выступая главным свидетелем обвинения на процессе по основному «театральному делу», Масляева обвинила Серебренникова, Малобродского, Итина и Апфельбаум в том, что они давали ей указания, как похищать государственные деньги, выделенные на проект «Платформа». 
11 апреля, выступая на своем процессе, который проходил в особом порядке — а это значит без свидетелей и без исследования доказательств — Масляева зачитала ту же «мантру» по бумажке: «Я полностью признаю себя виновной. С 2011 по 2014 год я работала в «Седьмой студии», выполняла все указания других обвиняемых, обналичивала в огромных количествах деньги. Как и планировалось обвиняемыми, часть денег были похищены. Я принимала участие в хищении с остальными и получала вознаграждение, выполняя указания».

Но когда судья спросила Масляеву, знает ли она, кто похитил 133 миллиона рублей, экс-бухгалтер ответила: «Нет. Я могу только за свою зарплату отвечать», имея в виду, что она похитила из кассы «Седьмой студии» 5 миллионов рублей, за что и была уволена.

И тогда судья Татьяна Изотова сделала то, что судьи делают крайне редко на процессах, проходящих в особом порядке: она отправила дело Масляевой прокурору для устранения ошибок в обвинительном заключении. Кроме того, судья Изотова оставила Масляевой меру пресечения в виде домашнего ареста до 19 июля.

Решение суда по Масляевой произвело эффект разорвавшейся бомбы.

И 12 апреля на процесс в Мещанский суд к судье Аккуратовой пришло много журналистов, почти столько же, сколько приходило и в первые дни процесса.

Все ожидали сенсации. «Что же решит судья Аккуратова, может быть, она по примеру своей коллеги из Мещанского суда, отправит и это дело прокурору, ведь обвинительные заключения у них аналогичные?» — рассуждали журналисты в кулуарах суда.

Но оказалось, что на процесс пришли свидетели обвинения, которых почему-то не могли вызвать прокуроры. Свидетель Сиваев, который работал на «Платформе» в 2011 и 2012 годах художником по свету, подробно рассказал, как ставился спектакль «Охота на Снарка», рассказал, как оборудовал осветительными приборами зал, где проходили спектакли «Платформы».

Прокурора Лаврова интересовало, правда ли, что свидетель Сиваев по просьбе генпродюсера Екатерины Вороновой перевел через свое ИП 500 тысяч рублей. Сиваев объяснил, что произвел денежный перевод, но отдал Вороновой все эти деньги, не взяв себе процента за обналичивание.

История совершенно неинтересная, но прокурорам она важна для фона — вот оно, опять обналичивание! Пусть и без процентов, но все же.

Ценный свидетель

А вот еще один свидетель обвинения, пришедший на суд — бывший технический директор «Седьмой студии» Олег Назаров — оказался очень ценным свидетелем для защиты.

Почти целый час в мельчайших подробностях он рассказывал, как была устроена техническая часть работы на «Платформе», объяснял, почему так важно было купить пресловутый рояль, а не взять его в аренду — аренда выходила в конечном итоге гораздо дороже (а прокуроры, как известно, предъявили Алексею Малобродскому претензии в связи с тем, что он купил рояль. — Прим. «МБХ. медиа»). И что особенно ценно: Назаров подтверждал свой подробный рассказ огромной кипой документов, которые он принес в большой черной сумке.

Самое важное, что сохранил Назаров в своем компьютере — это технические паспорта всех спектаклей, из которых видно, какие были декорации, костюмы, освещение и т. д.

У него сохранились документы по инвентаризации всего оборудования, которое закупалось «Седьмой студией».

Получив эти документы, эксперты смогут посчитать, сколько стоил каждый спектакль. В папках у Назарова есть также счета, которые он выставлял бухгалтерии для оплаты расходов на техническое оснащение спектаклей.

Судья попросила свидетеля уточнить, какие из его документов содержат достоверную информацию. Назаров объяснил: технические паспорта он составлял сам, о том, были ли оплачены счета, он не знает. 
«Я прошу приобщить все эти документы, потому что если что-то было не оплачено, спектакль бы наверное не состоялся», — попросила судью адвокат Апфельбаум Ирина Поверинова.

Прокурор Игнатова с ней категорически не согласилась: она просила судью отказать стороне защиты: неизвестно, как составлялись документы, и неизвестно, вносились ли в них изменения.

Слушать прокурора Игнатову было довольно смешно, если вспомнить, как она зачитывала из материалов дела черновики бухгалтера Жириковой, которые уж совсем не могут считаться документами, потому что даже в материалах дела называются «черновиками».

Но судья приняла «соломоново» решение. Она приобщила к материалам дела все документы, принесенные свидетелем Назаровым, кроме счетов на оплату, которые технический директор представлял в бухгалтерию.

Выбор судьи Аккуратовой

Перед окончанием заседания судья Аккуратова обратила внимание на ходатайство адвоката Юрия Лысенко, который защищает экс-директора Юрия Итина. Это ходатайство адвокат подавал еще в феврале, когда другие адвокаты представляли судье свой список вопросов для экспертов.

В ходатайстве адвокат Лысенко поставил свои вопросы, и предложил суду назначить проведение новой экспертизы в негосударственном учреждении — ООО «Консалтинговый Центр «Вета»».

Таким образом, у судьи оказался довольно богатый выбор.

Первое: она может отправить «театральнее дело» в прокуратуру в порядке статьи 237 УПК («возвращение уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом» — Прим. «МБХ медиа»).

Так же, как поступила ее коллега, судья Мещанского суда Татьяна Изотова, с делом экс-бухгалтера Масляевой 11 апреля.

Второе: судья может назначить новую экспертизу по делу. В таком случае, она должна выбрать вопросы, которые поставит перед экспертами из трех списков, предложенных стороной обвинения, адвокатами Серебренникова, Малобродского и Апфельбаум и адвокатом Итина.

И, наконец третье, и самое важное: судья должна выбрать экспертное учреждение, в котором будет проводиться новая финансово-экономическая экспертиза, которая имеет решающее значение для рассмотрения этого дела.

Напомним, и прокуроры и адвокаты Серебренникова, Малобродского и Апфельбаум сошлись на том, что такую экспертизу должны проводить специалисты «Российского Федерального Центра Судебной Экспертизы» при Министерстве юстиции Российской Федерации.

Адвокат Лысенко почему-то не согласился со своими коллегами и предложил экспертов из «Консалтингового Центра «Вета»».

Информации об этой компании очень мало. Из интернета известно, что она оказывает аудиторские и консалтинговые услуги. Занимаются ли ее сотрудники судебной экспертизой, не очень понятно, потому что сайта как такового у этой компании нет.

Зарегистрирована эта организация по адресу: Новобасманная ул., дом 35.

Интересно, что адвокатское бюро «Барристер», которое возглавляет адвокат Юрий Лысенко, по странной случайности расположено на той же Новобасманной улице, дом 37.

В любом случае решение о том, будет ли назначена новая экспертиза, в каком объеме и в каком учреждении, будет принимать судья Ирина Аккуратова в понедельник 15 апреля.

Доживем до понедельника…

Источник: Эхо Москвы, 14.04.2019


Виктор Шендерович

Альберт Сперанский

МХГ в социальных сетях

  •  
Свободу журналисту Ивану Голунову - автору расследований коррупции!
"Там где есть пытки — нет правды!" Петиция с призывом прекратить "дело Сети*"
Против изоляции российского интернета
Защитить свободу слова и СМИ! Прекратить преследование Светланы Прокопьевой
Потребуйте освобождения Анастасии Шевченко из-под домашнего ареста
Верните россиян домой! Обмен пленными Россия-Украина
Выпустите 75-летнего ученого Виктора Кудрявцева из изолятора!

© Московская Хельсинкская Группа, 2014-2019, 16+. Текущая версия сайта поддерживается благодаря проекту, при реализации которого используются средства гранта Президента Российской Федерации на развитие гражданского общества, предоставленного Фондом президентских грантов.