Поддержать деятельность МХГ                                                           
Russian English
, , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

 

 

Это явные такие мракобесные штучки (21.10.2020)



На фото Елена Лукьянова, юрист, профессор Свободного университета, лауреат премии Московской Хельсинкской Группы за экспертную и научную деятельность в области прав человека

Передача «Персонально ваш»

Алексей Нарышкин: Скажите пожалуйста, вы что сейчас чувствуете, когда видите сообщения о том, что Госдума принимает вот эти различные поправки, чтобы Конституционный суд начал функционировать по новым правилам? Я вот просто лично про себя скажу. Какие-то все переживания как будто бы остались летом, когда мы все шли к новой Конституции. Потом проголосовали и как будто бы все забыли. А что сейчас делают депутаты – мы же на это не можем повлиять. Ваше собственное ощущение.

Елена Лукьяновапрофессор Свободного университета: Леш, вы не переживаете?

А.Нарышкин: Знаете, как моя покойная бабушка говорила, я уже всё выплакал, уже просто не могу больше переживать.

Е.Лукьянова: Ну, в общем, мы тоже всё выплакали, конечно, при поправках. Но все равно то, что сейчас происходит, у меня вызывает такую кривую грустную усмешку. Потому что это явные – извините уж, я буду говорить, как думаю – это явные такие мракобесные штучки, которые ну никак, ни с какой точки зрения… И никакой господин Крашенинников и Клишас не смогут мне это доказать и объяснить – более того, я уверена, что Павел Владимирович сам не очень так думает – не могут меня убедить, что то, что сейчас творится и происходит с трансформацией законодательства о Конституционном суде, идет ему на пользу. Ну явно не идет и не пойдет. И в прекрасной России будущего, конечно, всю эту ерунду надо будет отменять.

А.Нарышкин: От общего к частному давайте перейдем. Самое, по-вашему, вопиющее? Как при новом Конституционном суде, который будет работать на новых принципах, как изменится наша жизнь? То есть что там такое самое болезненное и неприятное для вас?

Е.Лукьянова: Ваша изменится. Я не знаю, сколько раз жаловалась в Конституционный суд. Моя жизнь отчасти изменится как адвоката или как у эксперта, или как друга суда, как для преподавателя в том числе, потому что для меня вся процедура обращения в Конституционный суд, все их решения, все особые мнения – это мой объект исследования в первую очередь. И во-вторых, это то, в чем принимаю участие. Если в чем-то принимать участие, становится кратно труднее. Мне это, конечно, сильно жить мешает. Вы же меня спросили. Вот я вам и отвечаю.

Смотрите, усложнение процедуры. То есть новое требование об исчерпании всех средств правовой защиты для того, чтобы человек мог обратиться в Конституционный суд. Плохое требование, отвратительное, потому что оно сложнее даже процедуры обращения в Европейский суд. Оно затягивает сроки, оно увеличивает расходы граждан, которые хотят обратиться в Конституционный суд.

А.Нарышкин: Уточню. Елена, объясните, пожалуйста, сейчас же – по крайней мере, мне это так представлялось – если, например, ты попадаешь в суд, тебя судят, приговор у тебя в первой инстанции, потом – в следующей инстанции (например, Мосгорсуд), потом ты идешь в Верховный суд, потом уже – ЕСПЧ.

Е.Лукьянова: Подождите, Леш, мы же не приговоры обжалуем. Мы не обжалуем приговоры в Конституционный суд. Мы обжалуем норму, примененную в деле. Поэтому на приговор это решение вряд ли повлияет. А вот на то, что судьи будут использовать в дальнейшем – это другой совершенно вопрос. Тут нужно, чтобы приговор устоял или не устоял во всех инстанциях. И только после этого мы сможем обжаловать норму.

То есть Конституционный суд умышленно сам себе… Потому что я абсолютно уверена, что значительную часть этого закона писал сам Конституционный суд, он всегда так делает, когда правится Закон о КС, да и стилистика понятна даже по тому, что написано в этих поправках (она абсолютно КСовская). Они сами себе сократили количество обращений.

В целом это у нас вообще привилегированный суд. Он у нас отличается от всех судов, которые есть в нашей стране, потому что это единственный суд, живущий в совершенно благоприятных условиях. Он сам для себя записал правило, что он может рассматривать только одно дело одновременно. Все остальные суды сгибаются под тяжестью, под очередями судебных процессов, в ужасе от сроков, в которые они не укладываются. А Конституционный суд живет себе…

А.Нарышкин: А зачем? Как вот вы логику понимаете тех же авторов – судей КС или Крашенинникова? То есть там в КС сидят какие-то старые тётьки и дядьки, которые боятся перенапрячься? Или в чем дело?

Е.Лукьянова: Ну вы же помните этот замечательный фильм: «Где бы ни работать, главное – не работать». Зачем же себя так перегружать? Тем более, что судей становится все меньше и меньше. Зачем же себе нагрузку такую увеличивать? Но это я не уверена, что это логика всего Конституционного суда. Но у какой-то его части, в том числе председательствующего, я думаю, эта часть логики есть. То есть мы сокращаем количество обращений, мы удлиняем сроки рассмотрения, потому что их стало меньше, мы можем жить повольготнее. Судей меньше, значит судей-докладчиков меньше. Это уже хорошо.

Там есть, на самом деле, и не самые плохие поправки. Есть и поправки, в общем-то, толковые — например, с расширением права субъектов, которые могут обращаться в суд. Например, сегодня это будет предоставлено правозащитным организациям, Уполномоченному по правам человека, чего раньше не могли делать, муниципалитетам. Вот появилась поправочка, что тоже неплохо.

Читать текст эфира полностью

Источник: Эхо Москвы, 21.10.2020


Леонид Никитинский

МХГ в социальных сетях

  •  
Примите закон, по которому "дети ГУЛАГа" смогут наконец вернуться из ссылки
Отменить запрет на одиночные пикеты в Санкт-Петербурге
Российские силовики в Беларуси закончат историю дружбы наших народов. Нельзя вводить!
Прекратить штрафовать и арестовывать за одиночные пикеты!
Рассекретить дело Ивана Сафронова! Обвинение должно быть публичным
Против обнуления сроков Путина
Свободу Илье Азару и всем задержанным за одиночные пикеты

© Московская Хельсинкская Группа, 2014-2020, 16+.