Поддержать деятельность МХГ                                                           
Russian English
, , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

Нереал-политик. Чем доктор Лев Пономарев заслужил звание "врага России № 1"



Автор: Леонид Никитинский, обозреватель «Новой газеты», член Совета при президенте РФ по правам человека, лауреат премии Московской Хельсинкской группы в области защиты прав человека

Снова модный правовед и философ Карл Шмитт понимал политику как то пространство, где определяются друзья и враги. Он считал лютый антагонизм онтологически присущим греховному человечеству, а политику — предельным выражением этой неистребимой вражды. Его наиболее известная работа «Понятие политического» увидела свет в Германии в 1932 году и пришлась весьма кстати.

28 декабря 2020 года Лев Александрович Пономарев (Лев Пономарев  глава национальной общественной организации «За права человека», член Московской Хельсинкской группы. —​ Прим. МХГ.), 80-летний доктор физико-математических наук, более известный как защитник сирых и убогих, был первым внесен Министерством юстиции РФ в список «физических лиц — иностранных агентов», то есть в категориях Шмитта назначен врагом России № 1. До этого к «агентам» уже были отнесены три или четыре созданных им организации. Чем он заслужил такую стигму или, наоборот, почетное звание?

В кругу друзей и знакомых Пономарев вызывает не только уважение мужеством и упорством, но и нежное отношение — некоторой своей «недотепистостью», что ли. При этом он ужасно, экзистенциально одинок. Его фигура выглядит неуместно перед главным подъездом ФСБ на Лубянке среди задорно рискующего молодняка, а в спецприемниках, где в последние годы он провел в общей сложности около месяца, не теряя времени даром, он читает сокамерникам лекции о правах человека.

Понимают ли они его? Вербально — конечно. Глубже — едва ли: не та волна и не тот язык.

Он даже не «бумер», а ископаемое, молодым трудно принять его всерьез. «Дождь» быстро выпустил короткие очерки про всех «иноагентов» из первого списка — кроме Пономарева. Это не невнимание, они его просто не смогли понять, но и обидеть не хотели. Он очень назойлив, когда надо кого-то вытащить из застенков, может позвонить в любое время дня и ночи, но если его послать, привычно не обидится и сразу отстанет. А посылают Леву частенько, ведь из его затей обычно все равно ничего не получается. Хотя это и не его вина. 

А может, что-то и получается, но не так скоро, а мы нетерпеливы. Лев — воплощение советского (вымирающего вида) интеллигента, выражение его лица, одновременно извиняющееся и извиняющее: «Ну как же вы не понимаете?!..» Не понимаем, потому что проскакиваем второпях. А зря.

***

Как и у всякого настоящего «иностранного агента», путь Пономарева к этому званию был долог и во многом обусловлен случайными совпадениями. 

Дед героя пахал землю к югу от Урала, его раскулачили в конце 1920-х, а отец носил красный галстук и это (про раскулачивание) скрыл, потому что хотел стать летчиком, но его разоблачили, и он стал железнодорожником. Мама работала медсестрой: маленького Леву, родившегося в сентябре 1941 года, нянчили раненые красноармейцы в госпитале в Акмолинске (нынешняя столица Казахстана — Нур-Султан), пока отец под бомбами ремонтировал пути в прифронтовой полосе. 

В 1953 году семья переехала в Москву, в Перово — отец работал в министерстве, где отвечал за московские трамваи. В школе Лева был активным комсомольцем, но к старшим классам общественная жизнь уже вызывала у него отвращение: после года работы на заводе поступил в Физтех. В 42 года в Институте теоретической и экспериментальной физики («Курчатнике») он защитил докторскую, посвященную рассеянию каких-то там частиц в промежутке времени одна десятая в минус десятой степени секунды. Об этой рутине Лев вспоминает без энтузиазма, считает, что как ученый звезд с неба не хватал, и это все ерунда по сравнению с тем, что переживала страна. А главный его талант раскроется в перестройку и будет состоять в «желании и умении строить общественные организации».

В 70-е годы Лев познакомился с физиком Юрием Орловым — основателем и первым руководителем Московской Хельсинкской группы (МХГ) — и стал бывать с ним в диссидентских компаниях. Такие посиделки 70-х и начала 80-х я и сам помню примерно так же, как он: самиздата, Галича, «политики», портвейна и сложно переплетенных романов для тех, кто не составлял их идейный костяк, там было примерно поровну. По словам Пономарева, у которого к этому времени было две маленьких дочки, диссиденты «раздражали его своей нервозностью» (и здесь я его понимаю), взгляды он их разделял, но «не присоединялся».

Лев Пономарев с Людмилой Алексеевой. Фото: РИА Новости

Зная об их отношениях с Людмилой Михайловной Алексеевой (глава Московской Хельсинкской группы, скончалась в конце 2018 года), очень нежных и одновременно доходивших чуть ли не до скандалов, я предполагаю, что к МХГ Лев не столько «не присоединялся», сколько его не присоединяли. Во-первых, он всегда рубил сплеча, что думал, а работа над «Хроникой текущих событий» (правозащитным бюллетенем, который Алексеева перепечатывала на машинке) требовала конспирации — пусть с нынешней точки зрения и довольно наивной. А во-вторых, он требовал переходить к политической деятельности, а идеология правозащитников основывалась на том, что «мы не про политику, а только про права человека». 

Сразу после основания МХГ в 1976 году Орлова арестовали. Весной 1977-го Пономарев рвался в суд в Люблино, который считался «открытым», но зал был заранее набит курсантами, и они с академиком Сахаровым ходили вдоль забора. Пока Орлов сидел семь лет в пермских лагерях, Пономарев с ним переписывался — в таком жанре они обсуждали проблемы теоретической физики и прикладной лингвистики. А когда после отсидки Орлова выслали в поселок Кобяй в Якутии, Лев с их общим другом и женой Орлова втихаря к нему съездили, причем при всей своей внешней бесхитростности Пономарев сумел отснять и провезти фотопленку — снимки с Орловым из Якутии были опубликованы в газете «Нью-Йорк Таймс».

Вот и все, как он их называет, «подвиги», а «политика» ждала его впереди.

***

Горбачевская перестройка легализовала советских диссидентов, а правозащитники оказались среди них наиболее организованным и многочисленным отрядом: в условиях репрессий платформа прав человека позволяла объединять людей не просто разных, а очень разных убеждений. «Наступило мое время», — говорит об этом периоде Лев, скромно аттестуя себя «лидером второго уровня».

Энергия у доктора физики (а он продолжал ставить эксперименты, публиковать научные работы и вести семинары) была в самом деле ядерная. В 1988 году он стал одним из создателей «Мемориала» (ныне признанного Минюстом «иноагентом»), сумев организовать сбор подписей в его поддержку — как массовых (тысячи писем приходили сначала на его домашний адрес), так и штучных: он убедил поддержать «Мемориал» практически всех, чьи имена тогда были на слуху, кроме Солженицына. Следующим шагом стало создание оппозиционного (по отношению к Верховному Совету СССР) движения «Демократическая Россия», которое получило значительное число мандатов на выборах народных депутатов РСФСР 1990 года, выступило с инициативой учреждения поста президента РСФСР (наряду с президентом СССР) и выдвинуло на него Бориса Ельцина как фактическую альтернативу Михаилу Горбачеву.


Заместитель председателя Оргкомитета по подготовке Учредительного съезда движения «Демократическая Россия» Лев Пономарев (слева), 1990 год. Фото: РИА Новости

В марте 1990 года Пономарев уговорил члена политбюро Анатолия Лукьянова дать разрешение на проведение митингов на Манежной площади, убедив его, что люди все равно придут и лучше избежать столкновений, а пришли сотни тысяч. После августовского путча 1991 года депутат Пономарев возглавил парламентскую комиссию по расследованию причин и обстоятельств ГКЧП. Народным депутатом РФ он оставался до октября 1993 года, когда «Демроссия» потеряла в Верховном Совете свое влияние, уступив блоку Руслана Хасбулатова, что закончилось стрельбой по Белому дому из танков и роспуском того состава парламента.

«Время Пономарева», однако, закончилось быстро: на скандальных выборах в Госдуму в декабре 1993 года четверть мандатов получила ЛДПР, что для гайдаровского «Выбора России», который собрал 15 процентов, означало провал. Пономарев вернулся в Госдуму в 1994 году, в октябре с Галиной Старовойтовой и Глебом Якуниным они создали партию под тем же дискредитировавшим себя в глазах избирателей брендом «Демократическая Россия», но существенной роли она уже не играла — после начала военных действий в Чечне осенью 1994 года эта партия «ушла в оппозицию», где Борис Ельцин и его сменившееся окружение могли ее просто не замечать.

Советские диссиденты разбрелись по самым разным лагерям: от радикальных либералов до махровых националистов.

Они ставили себе в заслугу ниспровержение СССР, что не было лишено оснований, но с поправкой на то, что «диссидентами» в позднем СССР были все думающие люди, включая, пожалуй, и Горбачева, а СССР был обречен в силу своей экономической неэффективности. Центральная для бывших советских диссидентов идея борьбы за права человека заняла узкую нишу: мечты о политических правах и свободах поблекли на фоне экономического обнищания, а с приходом к власти Путина и его команды правозащитная деятельность была постепенно стигматизирована — как чуждая российским традициям и осуществимая исключительно на деньги вновь проклятого Запада.

***

Как сетует Лев, «в музее Ельцина нас нет» (я бы добавил: и там тоже). Историографы путинской эпохи тот период предпочитают замалчивать, если не клеймить 90-е как «лихие», хотя для многих это было время промелькнувших надежд. Но, может, и лучше, что Пономарев мало ассоциируется с событиями тех лет: на этом политических очков уже не заработаешь, а он считает себя именно политиком — что, признаться, показалось мне сначала довольно неожиданным. 

Попытка воссоздать Московскую Хельсинскую группу была предпринята еще в 1989 году, но то был период, когда правозащитная деятельность как противостояние репрессивному государству временно потеряла смысл. Однако смысл вскоре вернулся, а одновременно из вынужденной эмиграции вернулась и Людмила Алексеева, возглавившая МХГ в 1996 году. На этот раз Пономарева «присоединили», но он тут же разошелся во взглядах с большинством, и на рабочие мероприятия особо настойчиво его звать перестали — иначе вся работа утонула бы в дискуссиях.

Как и 20, потом 30, а теперь уже и 40 лет назад, расхождения касались понимания правозащитной деятельности, про которую в МХГ упорно твердили, что «мы вне политики, потому что политика — это борьба за власть, а нам ее не надо». Пономарев же, хоть кол ему на голове теши, настаивал на политическом характере правозащиты и требовал, в том числе в регионах, опираться на «политиков». Только где он их теперь видел? Такие, как он, застряли в 90-х, а в «политике» популярны стали совсем другие игры, и среди их участников люди, подобные Льву, будучи убежденными бессребрениками, вызывали недоумение и смех. 

У Людмилы Михайловны с ее подкупающей простотой каким-то образом уживались и житейская мудрость, и даже хитрость: охоту на «иностранных агентов» она провидела задолго до принятия первого закона об этом (в 2012 году), как и риски «политической деятельности» в условиях авторитаризма. Думаю, тут она перехитрила даже Путина, приезжавшего в ее арбатскую квартиру с букетом роз в гости, а в составе Совета по правам человека она оставалась последней, кому никто никогда не решался заткнуть рот.


Лев Пономарев в перерыве судебного заседания по делу участников правозащитного пикета «В память о трагедии Беслана», 2006 год. Фото: Юрий Машков / ИТАР-ТАСС

Совсем иначе в эту эпоху складывалась судьба Пономарева и создаваемых им с середины 90-х НКО, которые финансировались западными фондами и все раньше или позже были признаны «агентами». Самого его в первый раз посадили на трое суток за организацию пикета в память о жертвах Беслана в 2006 году, в марте 2009 года он был избит, судя по всему, провластными «титушками» (нападение не было раскрыто). Еще трое суток за участие в чем-то несанкционированном он получил в 2010 году, а вскоре и еще четверо — за «неповиновение». Дальше стало жестче: в декабре 2018-го Пономарев получил 25 суток за репост призыва выйти на акцию в поддержку обвиняемых по делам «Сети» (запрещена в РФ) и «Нового величия». В Мосгорсуде срок скостили до 16 суток, но на состоявшиеся в эти дни похороны Алексеевой, в отличие от Путина, он так и не попал, хотя при всей сложности их отношений для Людмилы Михайловны, я думаю, присутствие Льва было бы важнее. 

Благодаря ее заступничеству в течение нескольких лет организации Пономарева получали президентские гранты, а он честно пытался выпутаться из сетей закона об «иностранных агентах». Со смертью Алексеевой и эти копейки закончились, а в 2019 году движение «За права человека» было ликвидировано по решению Верховного суда. (Рассказы про «продажного» Льва по телевизору и в газетах мы уж тут пересказывать не будем.)

Как всякий честно трудившийся человек, Пономарев, конечно, получает от государства пенсию — но не такую, как его идейные противники: полицейские, следователи и судьи. И уж совсем не такую, какую положили себе депутаты Госдумы, — но уже после того, как его туда не выбрали. В былые годы уже доктором наук он не чурался ездить на шабашки и в тайгу собирать шишки, «бомбил» на машине, пока она у него была, но теперь стал для таких заработков староват. У Льва четверо детей и 13 внуков, которые вправе им гордиться, но это все.

***

Лев очень обрадовался, узнав, что «Новая» хочет о нем написать, но мы долго не могли найти пару часов для обстоятельного разговора. Наконец он выкроил их аккурат в тот день, когда многие его бывшие и будущие подзащитные вышли на улицы протестовать против ареста Навального. Я удивился, почему он не на Лубянке: «На этот раз без меня справятся, — сказал он, торопясь перейти к существу дела. — Я уже пять раз сидел в спецприемнике, за меня есть кому отсидеть теперь. А мне важнее Женю отвести к Москальковой...»

Женя — это зэк, освободившийся из Ангарской ИК-15, свидетель бунта, пыток и изнасилований. Лев стал деловито рассказывать о пытках, о том, как Женю уговорили написать заявление в Следственный комитет и тайно, с предосторожностями везли в Москву, чтобы показать Москальковой. И эта встреча произошла, хотя заявление в СК у них не приняли — мол, сначала надо проверить, не участник ли тот бунта, и в госзащите — по сути, против самих же «силовиков» — Жене тоже отказали. 

Так что и это начинание Льва едва ли увенчается каким-то сногсшибательным успехом, хотя кровушки у ФСИН он, конечно, попьет. Но интересно другое: Татьяна Москалькова — генерал МВД, государственный служащий высшего класса и номенклатура Государственной думы. И пусть это даже не совсем так, но Дума — та самая, которая принимает уж и не вспомнить какой по счету закон об «иностранных агентах». У Уполномоченного по правам человека целый «аппарат», но «иностранного агента» Пономарева Татьяна Николаевна принимает лично — и довольно часто. 

Генерал Москалькова, я думаю, понимает главное: Лев хлопочет не за себя и «не в интересах Запада». А то, что не все можно доказать, особенно если доказательства собирают те, у кого рыло в пуху, она тоже понимает... 

***

Неужели этот человек в самом деле так опасен для власти и почему выбор для первого списка «физлиц-иноагентов» пал именно на него? Тому есть ряд объяснений, и мы начнем с самого простого: такого «агента» и вычислять не надо — вот он весь на виду. С другой стороны, угомонить его сложно: все-таки постоянно отправлять его в таком возрасте на нары некрасиво, да и бог знает, за что он там станет агитировать. Но штрафами уже не проймешь: денег-то у него все равно нет.


Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Он все время создает что-то не сильно организованное (в отличие от той же МХГ и тем более «Медиазоны» или «ОВД-Инфо», работающих на той же поляне) и как бы неукорененное, но оно же вдруг оказывается и неискоренимым. О постоянном пополнении «движения» Льва заботятся «правоохранительные органы» — за последние годы к нему пришли: запрещенные свидетели Иеговы, члены запрещенной «Хизб ут-Тахрир», мамы обвиняемых по делам запрещенной «Сети», «Нового величия» — да мало ли кого еще «силовики» подтолкнут к нему завтра? Лев смотался на Шиес, замутил «родительскую солидарность» и пару демонстраций, в отличие от «укорененных» НКО и зарегистрированных СМИ он может позволить себе уже ничего не доказывать: с одной стороны, все и так понимают, что правда по большому счету на его стороне, а с другой — ну, выкатит ему суд еще миллион штрафа, и что? 

Для «силовиков» Пономарев, конечно, враг: там понимают политику по Шмитту — как пространство, в котором определяются друзья и враги. Последние лет пятнадцать ничем другим они там и не занимаются — с друзьями, правда, получается не очень, зато враги и шпионы плодятся как кролики. Их бы воля, «сутками» Лев, наверное, не отделался бы. Но в АП есть и более гуманное крыло, где политику понимают в византийском духе, и для тех Пономарев — простофиля и шут, которого надо бы как-то нейтрализовать, но и расстреливать вроде не за что. 

Он же «не борется за власть»? Или все же борется? Он борется — но только за ограничение власти, а именно «силовиков». 

Позиция прежних советских диссидентов (а с их подачи и СПЧ при Федотове) состоит в том, что правозащитная деятельность остается вне политики. Может, и годилось для 90-х, но в нынешних условиях — чистое лукавство. Сейчас в РФ борьба за права и свободы человека, за правовое государство и независимый суд — это борьба против власти, ведь все понимают, кому, и не только в Кремле и в Москве, она на самом деле принадлежит. 

Оказывается, нелепая на первый взгляд претензия Пономарева быть политиком на самом деле не так уж смешна. Такие политики сейчас и нужны — в первую очередь в Государственной думе, но и в президентской администрации тоже. Молодые и новые люди, которые в январе вышли на улицы «за Навального», на самом деле не претендуют на власть в понимании Шмитта, не ищут врагов, и власть им (нам) на фиг не нужна. И уже по этой причине это не совсем «за Навального». Но почему же политика — обязательно игра с нулевой суммой? Как говорили британские колонисты Америки году в 1750-м, «No taxation without representation»: если у нас нет представительства, с какого перепугу мы платим налоги?

Идеи Льва Пономарева сегодня очень востребованы, пусть даже сам он останется в истории не политиком, а чудаковатым, отзывчивым донкихотом.

Источник: Новая газета, 27.02.2021

Поддержать МХГ

На протяжении десятилетий члены, сотрудники и волонтеры МХГ продолжают каждодневную работу по защите прав человека, формированию и сохранению правовой культуры в нашей стране. Мы убеждены, что Россия будет демократическим государством, где соблюдаются законы, где человек, его права и достоинство являются высшей ценностью.

45-летняя история МХГ доказывает, что даже небольшая группа людей, убежденно и последовательно отстаивающих идеалы свободы и прав человека, в состоянии изменить окружающую действительность.

Коридор свободы с каждым годом сужается, государство стремится сократить возможности независимых НКО, а в особенности – правозащитных. Ваша поддержка поможет нам и дальше оставаться на страже прав. Сделайте свой вклад в независимость правозащитного движения в России, поддержите МХГ.

Банковская карта
Яндекс.Деньги
Перевод на счет
Как вы хотите помочь:
Ежемесячно
Единоразово
300
500
1000
Введите число или выберите предложенную слева сумму.
Нужно для информировании о статусе перевода.
Не до конца заполнен телефон
Оставьте своё имя и фамилию, чтобы мы могли обращаться к Вам по имени.

Я принимаю договор-оферту

Леонид Никитинский

Борис Вишневский

МХГ в социальных сетях

  •  
Петиция в поддержку Мемориала
Потребуйте освободить Александра Габышева из психиатрической клиники! Напишите ему письмо солидарности!
Требуем обеспечить медицинскую помощь заключенным при абстинентном синдроме ("ломках")
Мы требуем отмены законов об "иноагентах"
Требуем освобождения Софии Сапега
В защиту беларусов в России
Требуем прекратить давление на музыкантов! Noize, Вася Обломов, Ногу свело, Кортнев и др.

© Московская Хельсинкская Группа, 2014-2021, 16+.